С 5 марта отечественный кинопрокат посетит «Большая земля» — третья полнометражная работа Юлии Трофимовой («Страна Саша», «Лгунья»). В ней постановщица переходит от драмеди к триллеру, но остается верной магистральному сюжету: испытаниям, с которыми сталкивается сложная, сомневающаяся в себе девушка. Студент 5-ой Школы критики Юрий Кунгуров размышляет, насколько фильм оправдывает большие ожидания от завязки.
фото: пресс-служба фестиваля "Окно в Европу"
Начальные кадры «Большой земли» интригуют: неспокойные воды сменяются сумрачными скалистыми ландшафтами и видами неуютного островного дома, навевающего ассоциации с образами из готических романов (в них, как известно, облик жилища, будь то крепкий замок или ветхая хижина, традиционно отражает состояние души героя, его внутренний мир). В эти отнюдь не ласковые родные края возвращается Марфа (Анастасия Куимова) с семилетним сыном (Платон Герасимов). Только ступив на остров, Марфа нервничает, сопротивляется местности и соседям — что отчасти взаимно. При этом лишь она способна успокоить обитающего в океане кита, переворачивающего лодки, а значит, остров всё же частично её принимает. От чего бежит Марфа, что за надрыв скрывает и почему не может наладить теплый контакт даже с любимым сыном? На многое прольет свет появление Ильи (Артем Быстров) — человека из прошлого, сводного брата героини. Несколько переглядов заявляют незакрытый гештальт и глубоко захороненные общие секреты.
На представлении фильма программный директор фестиваля Андрей Апостолов, оговорившись, назвал фильм «Большой семьей». Реверансов традиционным ценностям, а заодно и одноименной оттепельной картине Иосифа Хейфица, честно говоря, у Трофимовой немного, хотя в работе семейный мотив — сквозной, и звучит тоска по человеческому взаимопониманию, теплу родного дома. Возвращение героини — одновременно боль и повод понять себя: переворошить прошлое, чтобы разобраться, что не так с настоящим, — и это в первую очередь дела семейные.
фото: пресс-служба фестиваля "Окно в Европу"
Сильная сторона фильма не в сценарии: тайны открываются по первым флешбэкам и горьким упоминаниям ушедшего отца. И не в образной стройности: готические мотивы, визуально заданные в начале (крепкая операторская работа Михаила Дементьева), драматургически не оправдают ожиданий, из-за чего таинственные дом, маяк и остров остаются скорее фоном, эффектным антуражем. Ключевые двигатели здесь — персонажи: в первую очередь харизматик и скрытый психопат Илья, к которому героиню тянет, хотя одновременно контакт её страшит. В настоящем его играет Артем Быстров, в воспоминаниях — Рузиль Минекаев; визуальное сходство между актерами незначительно, но такой кастинг любопытен противопоставлением сдержанной мужественности первого и бурлящей молодой энергии второго.
Благодаря образу Быстрова строгая готика оборачивается скорее беспощадной северной романтикой: герой, близкий Хитклиффу из «Грозового перевала», обладающий двойным дном и сочетанием привлекательности с мерзостью, разрушает целостное впечатление внезапной и потому неудобной, стилистически грубой сценой насилия на кухне ресторана, где нетактичного официанта ожидает пытка горячим супом. Да и Марфа, подобная Кэтрин из романа Эмили Бронте, действует психопатично. Она ужасается склонности Ильи к насилию и одновременно с этим не может сдержать нехорошую улыбку, когда, также бесстрашно, как в юности, он встает на её сторону.
фото: пресс-служба фестиваля "Окно в Европу"
Остров вдали от большой земли — одновременно место упоения природой и равнодушия, в зависимости от оптики. Перед лицом потенциальных покупателей дома Илья беззастенчиво разглагольствует о красоте и романтике этих мест, которые на деле находит грудой камней. В конечном счете главным сюжетом становится именно попытка примирения героини с островом и домом, отражающая поиск гармонии с собой, словно с буйным и сильным китом из океана, — её очевидным олицетворением, альтер эго. Чтобы найти себя, женщине понадобится прекратить романтизировать Илью, ведь его поступки — такое же проявление патриархата, как у нелюбимого отца из мрачных воспоминаний. Задача же максимум — научиться брать на себя ответственность, а не убегать в далекие дали. Остается, правда, лишь пожалеть, что принятие ответственности за случившееся скорее заявлено вскользь, чем раскрыто: напрямую распределяя меру повинности между персонажами, авторы назначают главным виновником Илью. Это видится упрощением — но и своего рода позицией.